Syria Is Poised to Repeat the Fate of Iraq

The current situation around Syria eerily resembles the situation Iraq ended up in shortly before the war of 2003. The first Gulf war ended on 28 February 1991 with a cease-fire negotiated between the UN Coalition and Iraq. In October 1998, removing the Hussein regime became official U.S. foreign policy with enactment of the Iraq Liberation Act, which followed the expulsion of UN weapons inspectors the preceding August (after some had been accused of spying for the U.S.). The Iraq Liberation Act provided $97 million for Iraqi "democratic opposition organizations" to "establish a program to support a transition to democracy in Iraq."

However, it would take a full-scale military ground operation to remove Saddam Hussein from power. Moreover, the plans included protracted stay in Iraq as well as a long going campaign against a number of other countries in the Middle East, South Africa, and Central Asia. That effectively meant a prolonged military campaign, or a series of military campaigns, against several Arab nations. Such a drastic development in American foreign policy required a special pushing factor to justify the U.S. going into war against half of the Arab World. Such a Pearl Harbor event took place on 11 September 2001.

Shortly after 11 September 2001 (on 20 September), President Bush addressed a joint session of Congress and announced his new "War on Terror". The subsequent diplomatic and military campaign against Iraq was unleashed later on within the framework of the global war on terror. Political preparations for the war began during the period of weapons inspections in Iraq over the winter of 2002–2003, carried out by a team of inspectors led by Hans Blix with the authority of United Nations Security Council Resolution 1441.

Resolution 1441 gave Iraq "a final opportunity to comply with its disarmament obligations" and set up inspections by the United Nations Monitoring, Verification and Inspection Commission (UNMOVIC) and the International Atomic Energy Agency (IAEA). Hussein accepted the resolution on 13 November 2001 and inspectors returned to Iraq under the direction of UNMOVIC chairman Hans Blix and IAEA Director General Mohamed ElBaradei.

By February 2003, the IAEA "found no evidence or plausible indication of the revival of a nuclear weapons program in Iraq". UNMOVIC "did not find evidence of the continuation or resumption of programs of weapons of mass destruction" or significant quantities of proscribed items. Shortly before the invasion, which lasted from 19 March 2003 to 1 May 2003 and signaled the start of the conflict that later came to be known as the Iraq War, UNMOVIC stated that it would take "months" to verify Iraqi compliance with resolution 1441.

There was also the so-called "second resolution", which was drafted and presented to the UN Security Council. It was a tough resolution, calling for immediate compliance with the previous resolutions requiring disarmament, and setting a 10-day deadline for compliance. It was an unrealistic ultimatum designed to provide the U.S. with a cause for war, and it met considerable opposition in the UN Security Council, with opponents including France, China, and Germany.

After a period of “intense diplomacy”, President Bush met with his British, Spanish and Portuguese counterparts, Prime Minister Tony Blair, Prime Minister José María Aznar and Prime Minister José Manuel Barroso in the Azores, Portugal on March 15 and 16 2003. They declared that "diplomacy had failed" and announced the intention to drop the proposed resolution. Lacking the "second resolution", the U.S. announced its intention to attack Iraq regardless if Saddam Hussein did not abdicate.

In the meantime, U.S. was busy preparing for a large-scale ground operation in Iraq. Besides mundane intelligence gathering in Iraq during the inspections by UNMOVIC and IAEA, the Central Intelligence Agency's Special Activities Division (SAD) teams, consisting of the 2/504 PIR and the 7th special forces group carried out clandestine operations inside the country. They happened to be the first U.S. forces to enter Iraq, in July 2002, before the main invasion.

The CIA's secret mission, codenamed “Operation Hotel California”, was carried out inside Iraq by a group of eight Paramilitary Operations Officers from SAD and the Army's 10th Special Forces Group. On 10 July 2002, they crossed the Harburr River from Turkey into Kurdistan. Once on the ground, they linked with the local Kurdish Resistance and prepared for the subsequent arrival of U.S. Army Special Forces. That joint team (called the Northern Iraq Liaison Element (NILE)) had taken control of the territory previously occupied by local militia groups and secured the area before the main invasion took place. The battle resulted in the capture of a chemical weapons facility at Sargat. Sargat was the only facility of its type discovered in the Iraq war.

Thus, any U.S. “political” and “diplomatic” initiatives regarding the “inspections”, “disarmament”, and “search” of weapons of mass destruction in Iraq prior to the war turned out to be nothing but another stage in preparations for the military attack by the U.S. at the time. The current conflict in Syria has already entered its “diplomatic” phase, leading to the imminent “inspections” and “search” for the chemical weapons in Syria, amid impatient calls to Bashar Al-Assad for “disarmament” and “compliance”.

The U.N. has already stated that it would take months to inventory and stockpile the caches of Syrian chemical weapons, while some experts have expressed doubts that it would be virtually impossible to carry out such an operation during ongoing civil war. Meanwhile, the U.S. has announced that it has begun supplying high tech military equipment, weaponry and ammunitions to the Syrian opposition forces, fighting inside Syria.

The White House displays dogged determination to topple Syrian government and allow Syrian opposition forces, largely made up of CIA-controlled groups of Islamic fundamentalists, take control of the country. It is just a matter of time before U.S. president Barack Obama and his warmongering Secretary of State John Kerry announced that “diplomacy has failed” and set Bashar Al-Assad an unrealistic ultimatum to “comply” or abdicate. Such scenario is most realistic, as new shipments of the above-mentioned weaponry have already been delivered to Al-Qaeda fighters inside Syria.

It means that the fighting in Syria will continue as U.N. inspectors are trying to inventory and destroy Syrian chemical weapons. That arouses a lot questions concerning the issues of security and working conditions of the U.N. inspectors. Possible disruptions in the disarmament process caused by the opposition, whose leaders have already publicly rejected Russia’s proposal to hand over Syrian chemical weapons, might lead to failure to meet any deadlines with this respect and spell increasingly tougher measures against Syrian government. Meanwhile, Syrian opposition would only win from any delays in the diplomatic process.

Secretary of State John Kerry has stated yesterday that the turnover of weapons must be complete, verifiable and timely - “and finally, there ought to consequences if it doesn't take place.” It would be difficult for Syria to turn over its chemical arsenals “in strict compliance with the rules that are established by the Organization for the Prohibition of Chemical Weapons”, as promised by Russian Foreign Minister Sergey Lavrov. Especially so, if the U.S. will continue to treat Syria as an exceptional case and require that Syria should face tougher standards than other countries.

If Syrian opposition continues to receive military and logistical support from the U.S., the conditions on the ground will be almost impossible to make any diplomacy work. Most certainly Islamic fighters on the ground will do everything possible to disrupt Russian plans. Kerry, who met earlier Thursday with Lakhdar Brahimi, the U.N.-Arab League envoy for Syria, has reiterated, “President Obama has been clear that should diplomacy fail, force might be necessary to deter and degrade Assad's capacity to deliver these weapons,” he said. “It won't get rid of them, but it could change his willingness to use them.”

Meanwhile, White House National Security Council spokeswoman Bernadette Meehan said the administration could not “detail every single type of support that we are providing to the opposition or discuss timelines for delivery, but it's important to note that both the political and the military opposition are and will be receiving this assistance.”

There is already a sign of the Syrian conflict entering another stage of military, rather than diplomatic, preparations on the part of the U.S. for a larger ground attack against Syria. Current and former U.S. intelligence officials said the CIA has arranged for the Syrian opposition forces to receive additional anti-tank weaponry such as rocket-propelled grenades through a third party, presumably one of the Gulf countries that have been arming the Arab mercenaries and numerous Al-Qaeda-affiliated combatants in Syria.

“Just the Tip”: Securing the Zionist “Reich” in the Fertile Crescent

Syria-related conflict has drawn the naval fleets of the two most powerful nations in the world into the Mediterranean where Russian and U.S. warships and submarines are prowling waters off the Syrian coast poised to start action in case of a military scenario, which might easily turn into another major regional conflict.

The world is on the brink of another big war! Meanwhile, the U.S. mainstream media is busy pushing U.S. president Barack Obama to unleash missile strikes against Syrian defenses under a false pretext of retaliating the alleged use of chemical weapons by the Syrian forces. It becomes increasingly obvious that Syria did not use chemical weapons against the predominantly foreign led groups of Islamic extremists and mercenaries, who had infiltrated into Syria from Iraq, Turkey, Lebanon, Israel, and Jordan, and are fighting against the government forces in Syria. Neither did the Syrian government use those weapons against its own citizens, including children. However, the more obvious it gets the more the Western media outlets become hysterical in their advocacy of a unilateral military strike against Syria by the United States and its allies.

The avid lack of rationality on the part of certain U.S. governmental officials borders on outright cynicism and devil-like possession when they even begin to rationalize on the possible use of force against Syria. They act like drones, programed to destroy their target regardless, refusing to listen to any arguments, when it comes to possibly attacking Syria. Those few leading politicians, who have started the White House vocal campaign against independent Syrian Arab Republic, display no common sense and no regard for the intrinsic national interests of the American people. They want war with Syria, regardless the U.S. national interests, the facts on the ground, or rational reasoning!

Why is that fanatical and even paranormal obsession with destroying Syria that we observe in the U.S. and France these days? That strange obsession on the part of a number of U.S. politicians with shredding the Middle East, Central Asia, and North Africa into a handful of smaller and easily governable territories, which would be allowed no semblance of their own independent national policies or a chance to national unity, has been noticed long before the onset of the current Syrian conflict.

The answer is Zionism. Zionists are one of the major factors that play an important role in shaping the West’s policies towards the Middle East today. The Fertile Crescent area has long been an arena of historic battles between rivaling regional superpowers, including the four major ancient kingdoms that had striven for world dominance for thousands of years before. The main culprits are Assyria, Babylonia, Persia, and Israel.

The Assyria-Babylonian and Persian kingdoms had been generally more successful in their strife for dominance than Israel, which first had permanently disintegrated into two separate kingdoms and later was captured and annexed by successive imperial rulers in the region. Initially as province of Assyria-Babylonian kingdoms and later on as a province of Persian Empire, the remnants of once ambitious Kingdom of Israel ended up as a province (Judea) of the Roman Empire until it was finally dissolved and its population scattered all around the Mediterranean and the Middle East, and Europe.

The latest empire ruling the Middle East was the Ottoman Empire, which held Syria as one of its provinces until it was dissolved in the aftermath of the WWI by the British Empire. By that time, Israel as a nation had long been nonexistent but certain circles within the British Empire and the Unites States of America, as well as elsewhere in Europe, were eager to reinstate Israel as a geostrategic entity in the region. Combined with the corporate interests of the U.K., France, and the U.S., the Zionists have managed to pull through their project, thanks in great part to the WWII.

The two wars, WWI and WWII, were largely guided by the British imperial interests in the region as well as the world over and aimed at destroying their three major competitors, namely, the U.S., Germany, and Russia. The German aspirations to create its own Realm (Reich) were thwarted effectively in WWI. After the WWII, Germany was effectively put under the U.S. and U.K. control. The U.S. was effectively put under British control through the Federal Reserve banking system back in 1913. Russia, even after the political and social upheavals of the WWI, Revolution of 1917, and WWII, was remaining the only power capable of becoming a fully-fledged rival of the Brits in other parts of the world including the Middle East. The Soviet Union and Great Britain saw Israel as a way to project their own policies in the Middle East all along. However, eventually Israel has become a solid ally of the U.S. in the region and an increasingly dominant geopolitical player.

Zionists still view Israel as a potential regional superpower, the Middle East as their natural realm of influence, and look upon former regional empires, i.e. Egypt, Syria, Iraq, and Iran, as their major rivals. The state of Israel as a Zionist idea became possible because of confluence of a number of factors. The interests of the American nationalists, the British imperialists, and European Zionists were combined together to bring forward out of nowhere the Israeli nation shortly after the end of the WWII. Potential threat from the Soviet Union both to the U.S. national interests and to the British financial-corporate global aspirations made Zionist agenda viable at that time. It guaranteed that the position of Israel in the Middle East would be firmly secured by financial support from the U.K. and other European nations on one hand and by the U.S. military and economic assistance, on the other.

In today’s world, Israel is getting increasingly isolated. The absence of the Soviet threat, among other things, has rendered Zionist project redundant from the point of interests of the U.S. nationalists and British and European corporate circles. That is why Israel is trying to use whatever clout it still has in the U.S. and Europe to bring about changes that would secure Israel’s position in the Middle East for the remainder of the 21st century. So far, Israel has had a unique opportunity to use the military might of the U.S. and financial support of the U.K. to redefine the Middle East and reshape ones again the map of the greater Fertile Crescent so that no other nation state would be able to pursue its imperial ambitions in the region except Israel.

The 20th century geopolitical structure of global politics has retained its momentum like a gigantic military and political machine, which had initially been constructed to oppose and wage war on the Soviet Union. In the absence of the latter, Israel employed its influence in the U.S. and Europe to make final and decisive use of that global political and military machine to procure Israel’s regional dominance at the expense of American and European taxpayers. Perhaps, the starting point of the active phase of the Israeli project to create a “New Middle East” falls on September 11, 2001. Allied with the rogue elements within the U.S. government, Zionists have managed to pull through a Perl Harbor event, which had been designed to draw America into another World War to propel the interests of the Zionists in the Middle East in exchange for a number of bonuses for those most closely participating in that operation on the American side.

Because of the 9/11, under the guise of global war on terror Zionists in the U.S. and U.K. initiated a series of events, which would make it look legal and necessary for the major NATO member-states to deploy their armed forces to nations of the Greater Middle East, occupying the area of the Fertile Crescent in its maximum extension. The main objective of this so-called war on terror is to subdivide all regional powers and nation-states there into separate smaller tribal territories and put them under control of the CIA-sponsored followers of the most extreme fundamentalist doctrine of Islam thus putting a cap on any further cultural, political, and technological development of those tribes.

By turning every single nation in the region into a patchwork of tribal territories, controlled by local Islamic extremists, competing for humanitarian aid, mining contracts, and financial support from their foreign overlords, Israel hopes to solidify its own position as the sole superpower in the so-called New Middle East. Such novel geopolitical situation in the region is supposed to secure the position of Zionists, hoping to extend their influence and control all over the region effectively making Israel a territorial superpower on par with Russia and China. The Greater Middle East Project is nothing less than a Zionist strategy of turning Israel into a newly empowered geopolitical player with its own global imperial ambitions that could rival those of the U.K., U.S., Russia, and China.

Outdated Rationality

Do you remember the most standing out false-flag attacks by the U.S. warmongers? The Gulf of Tonkin incident, which had led to the Vietnam War, the Kuwaiti incubators, which had been used as an excuse to go into the first Gulf War, the Racak massacre and the war in Kosovo, Iraq’s weapons of mass destruction and the second Gulf War and, most recently, the notorious threats to Benghazi and the Libyan war? The recent chemical weapons attacks in Syria are just another instance of the U.S. government's political and U.S. intelligence officers' operational rationality in their approach to solving problems in the Middle East!

The alleged gassing of civilians in Ghouta, Syria is not just another false-flag attack performed by the U.S. special operations forces in the country aimed at creating a pretext to start the bombing of Syria. It is far more ghastly crime against humanity by the U.S. Obama regime, which has all but admitted that the fascist-minded politicians in Washington are bent on using the Islamist fighters’ death squads as military vanguard of ground operation against the independent Syrian Arab Republic.

The Obama regime, largely controlled by a bunch of delusional psychopaths of political and military leaders, stuck in the 18-th century colonial mindset, intends to use military might to subjugate the Middle Eastern region under the false pretext of humanitarian intervention. They intend to destroy the republic of Syria by the hands of the death squads, made up of jihadists, most of whom have been brought to Syrian from neighboring countries like Iraq, Turkey, Jordan, Afghanistan, Saudi Arabia, and Qatar. They want to turn independent nation of Syria into a 19-th century colonial territory dominated by rivalries and incessant clashes between local tribal entities, under immediate control of the terrorist groups like Al-Qaeda.

The final result could be an increasingly destabilized region with potential threat to peace and stability not only in the rest of the Middle East and Central Asia but in all the Mediterranean and Southern Europe as well, as Turkey and other European nation would become involved in the ongoing conflict. Russia, Iran, and China would step up their measures to make sure the stability in the region is restored. Any military option including missile strikes by the U.S. against Syria would only aggravate the situation there leading to a more serious response from Syria’s allies.

Warmongering rhetoric by the Obama and his government members and their irresponsible accusations need to be stopped as they lead only to further destabilizing the situation in the Middle East as a whole. Their claims that Syrian government troops used chemical weapons are ungrounded, utterly cynical, and completely baseless. According to numerous reliable sources, backed by real evidence, the wide distribution of satellite channel images of victims allowed Alawite families near Latakia to recognize their children who had been abducted two weeks prior by the "rebels." This identification was long in coming because there are few survivors of the massacre by the allies of the United States, the United Kingdom and France in loyalist villages where more than a thousand bodies of civilians were discovered in mass graves.

The jihadist rebels, mostly of non-Syrian origin, who had infiltrated into Syria from neighboring countries, are killing the Syrian civilians, including children. The so called rebels have been supported and armed by the Americans, British and French intelligence agencies, which have recently agreed that the victims were killed by nerve gas that could be sarin or contain sarin. Though it is clear that the children died of chemical poisoning, it is not at all certain that they were gassed. The videos show that the dying produce a white foam while sarin causes yellow emissions.

Some of the revelations of the U.S., British and French services are corroborated by a telephone interception. According to this narrative, a senior official of Syrian defense would have made a panicked call to the head of the chemical gases unit about the massacre. However, the interception was not made by the Americans, British or French, but was provided by Unit 8200 of the Israeli Mossad.

Israel plays an important role in this unfolding conflict, which is aimed at restoring the colonial preferences of France and the U.S. on Syria, which has become independent republic after the WWII. Both the United States and France are busy preparing to bomb Syria, although such an action corresponds to no officially stated strategic objective for either state. Russia, Iran, and China, as well as the other members of the Axis of Resistance are preparing for an adequate response.

The blinding pursuit of outdated political aims by military means embraced by the U.S. and France in their fit of the 19-th century-like colonialism might easily transform their ill predicated aggression against a sovereign nation into a regional war leading all the way to the Third, (and final?) World War. Whatever happens next, if power blinded Obama engages in another war in the Middle East, the United States will have to deal with a long and wide-ranging conflict like nothing they’ve experienced since Vietnam.

The Syrian Mandate

Syrian Arab Republic, a country in Western Asia bordering Lebanon and the Mediterranean Sea to the West, Turkey to the north, Iraq to the east, Jordan to the south, and Israel to the southwest, is headed by its President Bashar al-Assad. The President of Syria is historically a leader attached to the independence of his own country, even at the cost of his life if necessary.

The legitimacy of one’s leadership compels any leader to seek justice in the foundations of his or her political base. Whether it is Hereditary, i.e. Agnatic (or semi-Salic), or Matrilineal, or Lateral, any formalized order of succession in the sequence of those entitled to hold a high office such as head of state must be officially recognized, and that internationally.

Syria is a unitary republic. As a unitary state it is governed as one single unit, with its central government being a supreme political organ. The great majority of states in the world have a unitary system of government. The executive branch of the government in Syria consists of the president, two vice presidents, the prime minister, and the Council of Ministers (cabinet). Syrian citizens elect the head of state in Syria in direct election. The constitution requires the president to be a Muslim but does not make Islam the state religion.

As a republic, Syria constitutes a sovereign state and an independent nation of peoples, invested with their constitutional rights, including the right to self-protection as in case of a foreign aggression or war. Although political power in Syria as a unitary state may be delegated through devolution to local governments by statutes, the central government remains supreme. It may abrogate the acts of devolved governments or curtail their powers.

The legitimacy of the incumbent President of Syrian Arab Republic is absolutely unquestionable. His current policies are directed at preventing the country from forceful devolution by the Al-Qaeda-affiliated internal paramilitary groups of insurgents, who act in violation of the constitution carrying out atrocities against their own fellow citizens. Moreover, the insurgents are acting in tight consort with foreign troops of various terrorist organizations and military units that act as foreign invaders on Syrian soil.

Those groups of poorly trained militants are equipped and supported by a number of foreign governments that pursue the goal of destroying Syrian Republic. The so-called idea of “regime change” is a gimmick, which is employed to misguide the misinformed global community and to dress a classic foreign-aided coup in a better-looking political attire. Unfortunately, on the ground it looks just as ugly as any civil war does, especially when foreign invaders support local illegitimate paramilitary groups.

False-flag provocations and ungrounded accusations of use of weapons of mass destruction against Syrian government cannot make foreign attacks look legitimate. There is no justification for supporting the ongoing conflict in Syria, now. The legitimacy of the Syrian government can not be questioned because it has the mandate of the Syrian people, who fight alongside their political and military leaders to preserve peace and stability in the Syrian Republic.

Perhaps in a fit of colonialism, the president of the United States, in violation of the will of the majority of the Americans, intends to unilaterally carry out a missile attack on Syria. That would not be the first time when Barack Obama betrays his fellow citizens and disregards their will, as well as their constitutional rights. Perhaps, he intends to project his lawless approach upon the Syrian people, too, by usurping the mandate of power they have given to their own government. However, that would be an act in clear violation of international law.

The Syrian Arab Republic is secure behind the mandate of power, given to its government and President Bashar al-Assad by the people of Syria.

The Syrian Arab Republic has allies to help its people stand up against any arbitrary, opportunistic attempts on the part of misguided and disoriented Barack Obama to violate their constitutional rights the way he has been violating the rights of his own people.

Так было или нет?

 

Как-то Иисус Христос рассказал своим ученикам притчу о «блудном сыне» (Лука глава 15, стих 11 – 32), желая показать им силу Божьей милости, чтобы они поняли, как Бог любит своих детей и готов простить им их предательство по отношению к Себе, если те искренне покаются в содеянном и вернутся к своему Отцу в отчий дом, чтобы быть с Ним.

С тех пор эта притча стала одной из наиболее популярных в христианских народах. В России, как и в других странах, образ «блудного сына» стал воплощением идеи о пресловутых «ошибках молодости», которые молодые люди совершают по глупости или по причине страстной увлечённости, свойственных юному возрасту. Впрочем, и в более зрелом возрасте люди бывает уклоняются от правильного пути.

Помимо обычной расточительности и соблазна жить «на широкую ногу», существует другой грех, наиболее популярный. Это – прелюбодеяние. Притча о «блудном сыне» получила особую известность, прежде всего, потому что многие христиане, хотя и не могли всерьёз надеяться на то, чтобы именоваться примерными, не говоря уже о том, чтобы святыми, но в сердце своём, как язычники, мыслями своими осуждали себя за этот грех и, будучи в той или иной степени уверенными в неизбежности Судного дня, втайне уповали на милость Божию, что простит Господь им их прегрешения, из коих блуд, то есть прелюбодеяние, которое почиталось у многих как зло для человека неизбежное, было одним из самых популярных.

Иисус Христос вкладывал многозначный смысл в свои притчи. Почти ни одна из его поучительных историй, которые Иисус Христос рассказывал своим ученикам, не имела целью этическое воспитание слушателей. Христос призывал воспринимать его притчи не буквально, а искать в них более глубокий смысл, подчас скрытый от неподготовленного слушателя и требующий дополнительных разъяснений со стороны учителя. Многие образы, использовавшиеся Иисусом в притчах, относятся к более масштабным духовным, в том числе историческим, проблемам, событиям и явлениям.

Иисус Христос мыслил контекстно, учитывая социальную, политическую, культурную, демографическую обстановку своей эпохи и выстраивал свою деятельность таким образом, чтобы его слова и поступки доносили до слушателей смысл его послания в соответствии с запросами времени. Именно поэтому его притчи актуальны сегодня так же, как две тысячи лет назад. Но для правильного восприятия смысла того, что Иисус Христос хочет сказать нам сегодня, требуется контекстный подход.

Прежде всего, необходимо определиться с символами. В притче о «блудном сыне» фигурируют три основных персонажа: отец, старший сын и младший сын. Отец – это Бог (Иегова), старший сын – это Иудея (Южное царство), а младший - Северное Израильское царство. Согласно притче, младший сын «пошёл в дальнюю сторону и там расточил имение своё, живя распутно». Когда он всё потратил и был на грани окончательной погибели, то одумался и вернулся домой к отцу, но брат его, всё это время остававшийся рядом с отцом, как только узнал, что отец простил своего младшего сына и принял его, оказывая почести, на которые старший сын не мог и надеяться, неожиданно проявил себя не с лучшей стороны. Старший сын воспротивился воле своего отца, обвинил своего младшего брата в блуде, хотя достоверной информации у него на этот счёт не было, и отказался входить в дом отца своего.

В притче о «блудном сыне» Иисус, рассказывая о милости нашего Небесного Отца, использует данные образы, чтобы напомнить своим ученикам о главной трагедии еврейского народа, ради спасения которого в первую очередь пришёл Иисус Христос. В Ветхом завете (Книги Царств) подробно описано, как после смерти Соломона древнее еврейское царство (Царство Израиль) разделилось на Северное (Израиль) и Южное (Иудея) царства. Десять колен отделились от древнего царства и основали своё отдельное, Северное царство. Цари северно-израильского государства отступили от монотеистического служения Единому Богу Израилеву, то есть Иегове, и начали поклоняться и воздвигать храмы и алтари другим божествам, в том числе таким божествам как Ваал (Мардук, божество Вавилона) и Асират (богиня Ассирийского царства).

В Северном Израильском царстве в течении практически всех 200 лет его существования правящие династии неоднократно менялись в результате государственных переворотов. Почти никто не поклонялся Иегове, зато в почёте были божества наиболее могущественных царств того времени – Ассирии и Вавилона. Последние, почти точно так же, как в сегодняшнем мире США и Великобритания, задавали общий тон культурного и общественного развития древнего мира, постепенно подминая по себя другие царства. Слава об ассиро-вавилонских богатствах, мощи и могуществе их правителей, а соответственно и божеств им покровительствовавших, распространялась по всему древнему миру.

Вслед за жителями Северного Израильского царства, поклонятся Ваалу и другим языческим божествам стали многие жители Южного царства. В 722 году до н. э. Северное Израильское царство было аннексировано Ассирией. Все десять колен, населявшие Северное Израильское царство, были уведены в плен и дальнейшая судьба их мало известна. Южное царство (Иудея), в свою очередь, просуществовало около 300 лет и примерно в 586 году было завоёвано Вавилоном. Значительная часть элитных слоёв иудейского общества была уведена в вавилонский плен.

Вскоре после присоединения Северного царства к Ассирии и рассеянии значительной части его населения среди просторов Ассирийской империи иудейский царь Езекия пытался воссоединить остатки еврейского народа и укрепить традиционную веру и культ Иеговы. В период его правления Иудея временно также попала в вассальную зависимость от Ассирии. Тем не менее, Езекия провёл существенные реформы. Идолослужение было искоренено, в храме восстановлено богослужение и, как бы в знак восстановления завета с Богом, торжественно отпразднован был общеизраильский Песах. Однако, не все евреи пришли на этот праздник. Большая часть жителей бывшего Северного царства, которым удалось избежать ассирийского плена, смеялась в лицо посланникам царя Езекии, разносившим весть о приглашении всех евреев на празднество в иерусалимский храм.

Главную причину в раздроблении и ослаблении Израильского царства ветхозаветные пророки видели в предательстве еврейского народа по отношению к своему Богу - Иегове. Это предательство, как правило, описывалось в терминах супружеской неверности и прелюбодеяния.

Вот как пишет об этом пророк Иеремия (Иеремия, глава 3, стих 6 – 25; глава 4, стих 1):

«Господь сказал мне во дни Иосии царя: видел ли ты, что делала отступница, дочь Израиля? Она ходила на всякую высокую гору и под всякое ветвистое дерево и там блудодействовала.

И после того, как она все это делала, Я говорил: «возвратись ко Мне»; но она не возвратилась; и видела это вероломная сестра ее Иудея.

И Я видел, что, когда за все прелюбодейные действия отступницы, дочери Израиля, Я отпустил ее и дал ей разводное письмо, вероломная сестра ее Иудея не убоялась, а пошла и сама блудодействовала.

И явным блудодейством она осквернила землю, и прелюбодействовала с камнем и деревом.

Но при всем этом вероломная сестра ее Иудея не обратилась ко Мне всем сердцем своим, а только притворно, говорит Господь.

И сказал мне Господь: отступница, дочь Израилева, оказалась правее, нежели вероломная Иудея.

Иди и провозгласи слова сии к северу, и скажи: возвратись, отступница, дочь Израилева, говорит Господь. Я не изолью на вас гнева Моего; ибо Я милостив, говорит Господь, — не вечно буду негодовать.

Признай только вину твою: ибо ты отступила от Господа Бога твоего и распутствовала с чужими под всяким ветвистым деревом, а гласа Моего вы не слушали, говорит Господь.

Возвратитесь, дети-отступники, говорит Господь, потому что Я сочетался с вами, и возьму вас по одному из города, по два из племени, и приведу вас на Сион.

И дам вам пастырей по сердцу Моему, которые будут пасти вас с знанием и благоразумием

И будет, когда вы размножитесь и сделаетесь многоплодными на земле, в те дни, говорит Господь, не будут говорить более: «ковчег завета Господня»; он и на ум не придет, и не вспомнят о нем, и не будут приходить к нему, и его уже не будет.

В то время назовут Иерусалим престолом Господа; и все народы ради имени Господа соберутся в Иерусалим и не будут более поступать по упорству злого сердца своего.

В те дни придет дом Иудин к дому Израилеву, и пойдут вместе из земли северной в землю, которую Я дал в наследие отцам вашим.

И говорил Я: как поставлю тебя в число детей и дам тебе вожделенную землю, прекраснейшее наследие множества народов? И сказал: ты будешь называть Меня отцом твоим и не отступишь от Меня.

Но поистине, как жена вероломно изменяет другу своему, так вероломно поступили со Мною вы, дом Израилев, говорит Господь.

Голос слышен на высотах, жалобный плач сынов Израиля о том, что они извратили путь свой, забыли Господа Бога своего.

Возвратитесь, мятежные дети: Я исцелю вашу непокорность. — Вот, мы идем к Тебе, ибо Ты — Господь Бог наш.

Поистине, напрасно надеялись мы на холмы и на множество гор; поистине, в Господе Боге нашем спасение Израилево!

От юности нашей эта мерзость пожирала труды отцов наших, овец их и волов их, сыновей их и дочерей их.

Мы лежим в стыде своем, и срам наш покрывает нас, потому что мы грешили пред Господом Богом нашим, — мы и отцы наши, от юности нашей и до сего дня, и не слушались голоса Господа Бога нашего.

Если хочешь обратиться, Израиль, говорит Господь, ко Мне обратись; и если удалишь мерзости твои от лица Моего, то не будешь скитаться».

После ассирийского и вавилонского пленений, разбросанные по всему древнему миру, от Египта до Междуречья, евреи не очень торопились возвращаться домой. Физическое рассеяние древних евреев было в значительной степени предварено их духовным рассеянием и лишь окончательно закрепило его, лишив этих детей Иеговы не только возможности совершать традиционные культовые обряды, но всякой искренней заинтересованности в поддержании какого-либо интимного диалога со своим Богом. Те, кто остался бродить по просторам царств и империй, растрачивали последние крупицы благочестия, дарованные им Иеговой, а те, кто остался при храме, погрязли в лицемерии и ханжестве, думая только о собственном обогащении.

В таком состоянии застал Иисус Христос свою родину и свой народ. Каково же было возмущение фарисеев и саддукеев, книжников и законников, уверенных в своей исключительной духовности и праведности, когда Иисус показал им, что Богу ближе раскаявшийся грешник, чем самодовольный, лицемерный и упрямый сын.

В притче о «блудном сыне» старший брат настолько обуреваем ненавистью к своему младшему заблудшему брату, что ради своей гордыни готов отказаться войти в отчий дом. Иными словами, Иисус Христос показал, что ради своей наживы и по причине ненависти, иудейские священнослужители готовы отказаться войти в дом Бога своего. Иисус указывает на необходимость возвращения всех евреев рассеяния в дом Божий, то есть к вере в единого Бога и обращает внимание слушателей на то, что Бог так любит своих детей, что готов в любой момент простить и принять всех искренне раскаявшихся.

Примечательно, что старший брат (иудеи храма) акцентирует внимание отца (Бога) на том, что младший сын (Израиль Северного царства, то есть все евреи рассеяния, потерянные в веках) промотал отцовские деньги (Божью благодать и спасение) «с блудницами», то есть в прелюбодеянии (в поклонении другим божествам). Поскольку, согласно притче, старший брат не мог знать наверняка, что его младший брат общался с «блудницами», из этого можно сделать вывод, что старший брат проецировал своё собственное возможное поведение в данной ситуации. Тем самым Иисус показывает, что жители Иудеи, его современники, (прежде всего служители храма, фарисеи-идеологи и саддукеи-администраторы) сами являются тайными предателями своего Бога-Отца.

На вопрос о том, прелюбодействовал ли младший брат в действительности или только расточал богатства своего Отца, принимая во внимание историю Северного царства (Израиля) и Южного царства (Иудеи) и чем закончилось их существование, можно смело сказать, что прелюбодействовали они оба: один – в «дальней стороне», открыто «расточая» и живя «распутно», а второй – в доме отца своего, делая это тайно всё то время, в которое он «служил» отцу.

Данная притча – не о растратчике или прелюбодее, а о предательстве по отношению к Богу, который любит и прощает предавших его детей, когда они искренне того желают и раскаиваются в своих греховных поступках. Эта притча изначально предназначалась для иудеев, считавших, что они более, чем кто-либо заслужили звание «детей Божьих» и свысока поглядывавших на самаритян и всяких вероотступников, а не для тех, кто «заблудился» и ищет себе оправдания.

Предательство тяжело прощать, но Бог так нас любит, что прощает нам все наши ошибки, если мы раскаиваемся и возвращаемся к Нему. Так, пожалуй, и следует объяснять эту притчу детям. Не имеет смысла рассказывать её вне религиозно-исторического контекста, а для того, чтобы донести духовный смысл слов «распутно» и «блудницы», придётся мыслить контекстно и уйти от знакомого житейского материала.

Партии скачек и цирка...

Современные политические партии, как и многие другие явления правовой и политической жизни современного общества, берут своё начало в Римской империи. Средства массовой информации привлекают к себе широкие массы различными видами развлечений, а затем начинаю открыто или тайком навязывать своей аудитории те или иные политические взгляды и пристрастия.
Под воздействием скрытой или явной политической пропаганды, собравшиеся на зрелище (на стадионе, перед телевизором или экраном компьютера) люди постепенно группируются в соответствии с пристрастиями и взглядами, которые формируются в результате общения и потребления информации, не имеющей ничего общего с собственно развлекательной программой. Публичный «перформанс» использовался политическими лидерами в качестве приманки, чтобы вовлечь наиболее широкие массы граждан в политическую игру и переманить их на свою сторону.

В результате, наши зрители и болельщики не успевают оглянуться, как готовы участвовать или уже участвуют в каких-нибудь политических собраниях, митингах или массовых протестах. В наше время нередки случаи, когда та или иная общественная организация, придерживающаяся крайних (экстремистских) политических взглядов, в своё время начиналась с отдельного фан-клуба спортивных болельщиков. В Византийской империи формирование партий происходило, примерно, по такой же схеме.

Византийские авторы, воспринимавшие все явления общественной жизни, связанные с театром, цирком и ипподромом, как нечто в высшей степени обыденное и привычное, не оставили ясного и полного описания того, как организации и компании, связанные с подготовкой и проведением игр и скачек, постепенно трансформировались из спортивных в политические объединения.

К IV веку организация игр в Византийской империи была отобрана у частных лиц и стала прерогативой императоров, как и гладиаторские бои. В провинциях, где император сам не мог организовать игры, празднества устраивались от имени императора. Именно император, прямо или косвенно, таким образом устанавливал связь с народом и давал народу возможность обратной связи. Так скачки были превращены императорской властью в арену публичной политической дискуссии. Ипподром стал для императора и его знати средством массовой коммуникации и политического диалога, демократическим инструментом политической борьбы.

Вместо старых коммерческих организаций, включающих, помимо собственно наездников, большое количество обслуживающего персонала, в обязанность которого входило надзирать и тренировать команды, были назначены новые, которые назывались факции (factionarius). Впоследствии факции легли в основу организационной структуры компаний, занимавшихся устройством игр.

Отдельные компании, бравшие подряды на устройство игр (каждая из них имела свои собственные кассы, зверинцы, постоянные штаты возниц, актёров и т.д.), назывались димами (dimi) и внешне различались по условным цветам одежды цирковых возниц как венеты (голубые), прасины (зелёные), левки (белые) и русии (красные). В основе димов, скорее всего, лежал капитал, принадлежавший представителям высших слоёв византийского общества, в том числе муниципальной аристократии, военным чиновникам и купцам.

На ипподроме димы постепенно приобрели черты народных организаций, вокруг которых, сообразно своим симпатиям, объединялись единомышленники из числа рядовых граждан. Постепенно димы превратились в своеобразные политические партии, способные самостоятельно решать как гражданские, так и военно-политические вопросы повседневной жизни на местах. В расширенном составе димы трансформировались в сложно структурированные самоуправляющиеся организации с постоянно расширяющимся спектром функций.

Существовали две наиболее многочисленные и влиятельные партии, конкуренция между которыми, традиционно начавшись на ипподроме, постепенно стала глубже отражать социально-политические различия, которыми характеризовались их приверженцы. Это были партии венетов и прасинов.

Партия венетов была связана с потомственной земледельческой и муниципальной аристократией, и военно-чиновной знатью, а праксины – с торгово-ростовщическим классом и промышленниками, которые к V веку быстро набирали силу и политический вес в Римской Империи.
Социально-экономическая разница между представителями этих двух наиболее могущественных классов, привела к тому, что сферы влияния партий ипподрома в Константинополе и других городах империи были связаны с территориальным (по кварталам) и имущественным разделением византийского общества.

Помимо имущественного и территориального разделения, существовали также различия в религиозных предпочтениях. Однако, границы этих предпочтений не были чётко разделены и первоначально не имели решающего значения при формировании димов. Своим появлением димы обязаны, прежде всего, той публичной информационно-пропагандистской борьбе, которая развёртывалась в местах общественных собраний (цирк, театр, ипподром) между представителями родовитой муниципальной аристократии и новой военно-чиновной знатью. В ходе этих собраний полемическим путём, в том числе в форме «эвфимии» (непрямой коммуникации), «просьбы», пожелания или порицания, каждая сторона пыталась публично привлечь на свою сторону народные массы.

В ранней Византийской империи народ считался одной из важнейших общественных сил наряду с сенатом и армией. Поэтому рядовые граждане имели возможность принимать участие в разрешении важнейших политических вопросов. Публичная форма политической борьбы была конституционной нормой и обычным явлением в общественной жизни Византии. Ипподром играл роль информационного и коммуникационного хаба, посредством которого, политические оппоненты выясняли отношения примерно в том же духе, как сегодня это делают современные политики, используя в качестве связующего звена средства массовой информации (газеты, радио, телевидение).

Ипподром был своего рода универсальным информационно-развлекательным средством привлечения народных масс к активному участию в политической и общественной жизни Византийского общества. Через ипподрома и скачи народ общался с императором, а основные субъекты общественно-политических отношений формировали ряды своих единомышленников.

Социальные изменения IV века привели к обострению политической борьбы, в том числе на ипподроме. Родовитая муниципальная аристократия, являвшаяся одновременно и культурной элитой общества, постепенно оттеснялась на второй план новой военно-чиновной знатью, а также представителями торгово-ростовщического капитала и промышленной элиты. Борьба между этими группировками нередко принимала острые формы.

Практиковался подкуп «клакёров», которые при огромном стечении народа выкрикивали те или иные требования политического характера, порицания или восхваления в адрес должностных лиц. Как правило, подобные возгласы готовились заранее и облекались в краткие ритмические фразы, которые легко можно было подхватить и которые народ действительно подхватывал, если он одобрял их.

Для регулирования этого вида политической борьбы император Константин Великий в 331 году издал эдикт об аккламациях, допускающий возможность прославлять справедливых и осуждать несправедливых правителей с тем, чтобы император мог им воздать по заслугам. С другой стороны, на префектов претория возлагалась обязанность контролировать, чтобы эти восклицания не были инспирированными возгласами клиентов. Принятый в 426 году закон предоставил постоянным жителям города право участия в общественно политической жизни, реализовавшееся в борьбе партий (димов).

В V веке антагонизм между муниципальной и военно-чиновной знатью теряет свою остроту, поскольку служилая знать и родовитая аристократия сливаются в один слой. На первый план выходят противоречия между аристократией и торгово-ростовщической верхушкой, проявляющиеся в экономической, политической и религиозной плоскостях. Также существовала оппозиция центральному правительству со стороны провинциальных крупных собственников, вызванная административным и налоговым давлением со стороны Константинополя.

Постепенно в крупных и малых городах возрастает роль церковных объединений и торгово-ремесленных корпораций, начинается ускоренное разложение полисных политических форм и развитие аккламаций. Политическая борьба принимает формы борьбы «цирковых партий» и за «чистоту веры».

В VI-VII веках использование партий в политической борьбе стало более распространённым. Хотя имеющиеся экономические противоречия касались в основном руководства партий, явления и процессы, которые были с ними связаны, затрагивали и городские низы. Совершенствуется и усложняется структура партий, увеличивается численный состав димов. Так в конце VI века впервые упоминается должности димарха и димократа, что может свидетельствовать о дальнейшем организационном оформлении партий ипподрома.

С начала VII века димарх представлял политическую часть димов, пользовался правом протеста и имел на руках списки демотов. Каждый из руководителей основных димов также представлял и соответствующую часть младших димов — димократы и димархи венетов выполняли соответствующую функцию для дима левков, а прасинов для русиев. Димократ стоял во главе партии, возглавляя её военную часть. Димократы назначались из высших военных чинов.

В правление Юстина I (518 – 527) произошло выделение наиболее активной части партий, так называемых стасиотов (греч. στασιώται). Прокопий Кесарийский в своей «Тайной истории» рассказывает, что император Юстиниан (527 – 565), открыто принял сторону одной из двух ведущих партий – венетов – и всячески поощрял и защищал их, чем вызвал значительные изменения в традиционном укладе политической жизни империи. Активисты (стасиоты) из числа венетов ввели новую моду в причёсках и одежде, стали открыто нарушать общественный порядок, нападать, как в ночное, так и дневное время, на прохожих, заниматься грабежами и убийствами. Пользуясь безнаказанностью, воинственно настроенные представители партии венетов не боялись суда, так как судьи, опасаясь за свою жизнь, выносили решения по указке. Венеты также практиковали различные виды вымогательства, в том числе, заставляли заимодавцев по страхом физической расправы возвращать долговые расписки.  

Активизация партийной жизни использовалась Юстинианом и последующими правителями в целях более оперативного управления военными и политическими процессами в империи, а также в целях создания общественно-политических условий, необходимых для быстрого и эффективного изыскания дополнительных финансовых средств, направляемых на реализацию различных внутриполитических реформ и внешнеполитических проектов. Численный рост партий и активизация их воинственно настроенной верхушки приводила к побочным явлениям в виде роста социальной нестабильности и частичного перевода политической борьбы из конституционных форм в форму вооружённого противостояния между димами.

К середине VI века относится большое количество сообщений о волнениях димов. В 547 и 549 годах произошли крупные столкновения между венетами и прасинами, а в голодном 556 году обе фракции требовали у императора хлеба. Активность партий была высока и после смерти Юстиниана. К началу VIII века политическая роль димов постепенно уменьшалась. В конце IX века партии окончательно утратили свою роль после того, как императоры переехали из главной резиденции (Большого дворца) во Влахерны и скачки утратили размах. Как только ипподром потерял свою роль средства вовлечения широких масс в политическую жизнь византийского общества, значение димов как демократического инструмента политической борьбы постепенно сошло на нет.

Одним из признаком упадка партий считается также окончательное завершение деления димов на военную и гражданскую части. Димы имели постоянно возрастающую военную функцию, формируя в моменты критических ситуаций вооружённые отряды. Основой подобных отрядов, создававшихся для охраны городов, являлись стасиоты (букелларии). Стасиоты часто использовались для охраны Константинополя, а также были личными телохранителями частных лиц — полководцев, сенаторов. Это были лучшие солдаты своего времени. Буккеларии были великолепно подготовлены и вооружены, умели биться пешими и верхом, в строю и в одиночку. Они были частными аналогами имперской гвардии. После смерти Юстиниана букелларии и другие гвардейские части были переведены в регулярную армию.