Делай, как римляне…

В начале апреля 2013 года в Чехии разгорелся скандал вокруг имени Предстоятеля Православной Церкви Чешских земель и Словакии митрополита Христофора. Чешский телеканал «Нова» (TV Nova) выпустил сюжет, якобы разоблачавший главу Православной церкви чешских земель и Словакии митрополита Христофора. Владыка, которому в этом году исполняется 60 лет, обвинялся в том, что, будучи монахом, он окружил себя множеством молодых любовниц, которые якобы родили ему не менее десяти детей.

Поскольку 3 апреля 2013 года Священный синод потребовал от владыки Христофора доказать свою невиновность в светском суде и очистить тем самым от обвинений как себя самого, так и всю Православную церковь чешских земель и Словакии, которую он представляет, отставка Блаженнейшего Архиепископа Пражского, Митрополита Чешских земель и Словакии Христофора не выглядит необычной. Теперь, как частное лицо, он может решать проблемы своих личных взаимоотношений с женщинами и судебным порядком доказывать свою невиновность в ответ на какие бы то ни было обвинения.

Тем не менее, церковь в Чехии уже оказалась втянутой в этот скандал, причины которого коренятся, скорее всего, в стремлении отдельных кругов добиться того, чтобы Православная церковь в Чехии не сохранилась в том виде, в каком она существовала до сих пор. Хорошим катализатором любых перемен, как правило, являются столкновения отдельных противоборствующих сторон, каждая из которых лицом к лицу сталкивается с неизбежной необходимостью сделать свой выбор…

Лучший способ внести соблазн это поманить людей «золотым тельцом». То, что чешское правительство одобрило проекты договоров с различными церквями в рамках закона о реституциях и, по закону, предусматривает выплату 59 миллиардов крон церквям в течение 30 лет, создает благоприятную атмосферу для принципиальных разногласий, споров и вражды внутри церкви. Возможно, различные бизнесмены и финансовые структуры свои интересы лоббируют через членов Синода. В конечном итоге это может привести к расколам внутри церкви и ухудшению ее имиджа в глазах внецерковных людей, а также спровоцировать отток прихожан из церкви. Иными словами, за внешне благовидным поступком государственных структур по реституции и финансовым компенсациям, возможно, кроется иной умысел, не вполне сознаваемый даже теми, кто принимает наиболее активное участие в его реализации. В таком случае, деньги – это повод, а не причина скандала!

Интересно то, что с каждой церковью государство договаривается о выплате конкретной суммы в форме государственных векселей. В течение 17 лет предполагается выплачивать постепенно уменьшающиеся дотации, а к концу этого периода церкви должны стать самостоятельными и перейти на «самообеспечение». Это значит, что, скорее всего, скандальные происшествия, связанные с дележом ежегодно выделяемых церкви больших сумм денег, затянутся надолго. Если в этих скрытых баталиях участвует банковский капитал, то можно с большой долей вероятности утверждать, что в будущем финансирование «самообеспечения» Православной церкви в Чехии будет осуществляться непосредственно через частные банковские структуры.

Банковские сети, как известно, не бывают исключительно национальными. То есть, частные чешские банки – это лишь часть европейской банковской среды. Зависимость Православной церкви в Чехии от частного банковского капитала означает, что церковное руководство чешских православных христиан попадает под контроль тех самых финансово-олигархических структур, которые совсем недавно подмяли под себя Римскую Католическую Церковь, лишив Ватикан его былого финансово-экономического и политического могущества и независимости.

Таким образом, чешская православная церковь может оказаться на одной полке с римской католической церковью, получая гарант своего «самообеспечения» из тех же рук, что и Ватикан. Официально отделенная от чешского государства и, следовательно, чешского народа в целом, Православная церковь в Чехии фактически превратится в заложницу своей мнимой независимости, на деле, являясь игрушкой в руках международного банковского капитала. Прага, конечно, не Рим, но заметный финансовый след, связанный с умилительным решением чешского правительства завалить церкви деньгами, заставляет вспомнить финансовую подоплеку последних перемен, произошедших с РКЦ.

Во что превратится отделенная от государства, лишенная национального государственного ресурса Православная церковь в Чехии? Как известно, от «субсидий» и «компенсаций» расщедрившегося вдруг чешского правительства отказались чешские баптисты. Они заявили, что не собираются подписывать соглашение, по которому им причитается около 228 миллионов крон. Средства массовой информации Чехии отмечают, что идея независимости церковных общин прописана не только в баптистском уставе, однако вспомнили об этом только они. Возможно, через двадцать лет у православных церквей Чехии появится больше общих черт с их протестантскими братьями. Но, если вопросы финансового обеспечения независимости церкви попадут в сферу деятельности банкиров, более всего Православная Церковь Чехии и Словакии будет похожа на Римскую Католическую Церковь, а Прага – на Рим.

Redefining Justice..

The downside of the capitalist system (i.e. a political system generally guided by the premise that capital is prioritized to other human issues) is its intrinsic corruptive influence it has on the development of society in general.

One of the aspects of the capitalist society’s generic problems is its consequently flawed justice system. The U.S. Court/Justice system has been long criticized for its being guided not by the morals, benefiting the justice and wellbeing of the public, but by the precepts and instructions that have been imposed upon the system by the Capital with one sole purpose in mind that is to protect the interests of the Capital.

Corporate interests vested in a bunch of financial and industrial groups represent the U.S. Capital as an entity. Their interests are protected by the U.S. Justice system, which has undergone severe reforms since the 1970s and become part of the corporate money-making machine, disguised as a national justice system.

All U.S. national institutions have undergone transformation ever since. There is a shifting of the emphasis from traditional national interests of the Capital to its transnational interests. Ones territorially defined and therefore socially based on the population that inhabits that particular geographical territory, the nation-based interests turned into transnational interests of the Corporate Capital that has gone irrevocably global but have retained traditional national institutions, those of the U.S. Justice system included, as part of their business network.

The U.S. Justice system is part of the revolutionary rapidly evolving corporate-based global-wide privately owned enterprise, which has to deal with individual interests of the members of the legacy nation-based social culture in an economically efficient way. The guiding lines are not abstract universal or religious social morals or national ethics, pursuing the good of the nation-based society, but Corporate instructions that aim at maximizing Corporate gains and profits and minimizing Corporate losses.

Privately owned prisons and the need to generate more profit for the courts explain in part the fact that the U.S. have the greatest number of prison inmates in the world and 90% of all cases get plea bargained. The U.S. has been incorporated for so long that most people do not even realize how many different businesses benefit from having more people incarcerated.

The contradiction between the supranational corporate interests of the Imperialist Capital (i.e. a national Capital seeking absolutist totalitarian powers) and the national social interests of individual citizens lead to abuses and discrimination against the people, who have been left out of the process of total incorporation. Those citizens, who have been on their own, who have not become property of the Corporate Capital, are bound to be done a disservice to by the Corporate-owned Justice system. The Imperialist Corporations are obliged to protect their own people, as their employees, whose labor the Corporation owns. All other people are viewed as redundant, at best.

Therefore, today’s U.S. justice system is not exactly the place where you would want to seek justice. Unless by justice you meant some sort of integrity within your own corporate setting.

                             

Did Communism Fail? The Soviets vs. the Communists!

There is a discord between the idea of Communism, as a political and economic doctrine, and the idea of Soviet governance system. The communists’ adherence to the revolutionary socialism of Karl Marx is a gimmick, an ideological ploy, which had been used to disguise crave for their totalitarian control.

The idea of state governance through democratically elected councils, i.e. soviets, had been in stark contrast with the idea of rule by communist decrees long before the Bolsheviks took power and eventually tightened their grip on the nation.

As we know, soviets, before the October Revolution of 1917, were simply governmental councils. In the run up to the revolution and after the revolution had taken place, soviets became local councils, which originally were democratically elected by manual workers, with certain powers of local administration. After the revolution, the soviets made a primary democratic institution of a new “Soviet” Russia. The “soviet” political system, being part of a hierarchy of soviets, culminated in the Supreme Soviet as the highest ruling body of a truly democratic institution.

Certain revolutionaries envisioned the system of soviets as a nation-wide network of similar councils or assemblies, which were supposed to be interconnected into a socialistic governmental system of Russia. Socialism in Russia was supposed to be based upon the democratically elected councils, the soviets. It was meant to be a Soviet Socialism.

However, sufficient power enforcing capabilities turned out to be of a bunch of people, the Bolsheviks, who used financial and information support from abroad and employed methods, which were very different from true democracy, and their idea of socialism was different, too. They employed “soviet” and “socialist” rhetoric but pursued totalitarian goals. Communism is usually described as a form of socialism — a “higher and more advanced form”, according to its advocates, but in reality it was a ploy to confuse laypeople and engender wider support both inside and outside the country.

There was a covert power struggle between the members of the higher councils, the Soviets, and the members of the political hierarchy of the Communist Party, the Politburo being the central policymaking and governing body of the Communist Party of the Soviet Union.

As a result of that turf battle, where Stalin, in his later endeavor to limit the scope of political and economic influence of the CPSU apparatchiks, had taken the side of the Soviets, the hard-nosed Communist leaders eventually prevailed.

The Communist conspirators first got rid of Stalin (through poisoning him) and then did away with all of those functionaries who were closest to him and therefore could be personally most loyal to Stalin. After that, a short turf battle ensued within the Communist elite. Some of the former conspirators ended up arrested and executed. The CPSU made certain reforms in the government and finally cemented its position as unrivaled governing body in the country. The power that the old and distinguished Communist Party leaders enjoyed now was totalitarian in nature.

All power - political, administrative, ideological, as well as financial and economic - was now centered in the hands of the highest political functionaries, all of whom, from now on, in order to prove their allegiance to the regime, had to be members of the CPSU and proved to be loyal to the ideology of the Communist Party. The key element of that ideology were the “central leading role of the Communist Party” in the life of the country and “Communism” as the goal toward which the nation was supposed to be moving from now on.

The soviets were preserved as an element of the “soviet system”; but “socialism” (true soviet socialism) became no more than a myth and part of inevitably hypocritical state ideology, which was bound to be unraveled eventually. It took some time before it happened, though. In the meantime, the aging Communist leaders were enjoying unrivaled power. Needless to say that their “socialism” they had built as a way of life of the nation, as well as their “communism” as the political and economic doctrine that they claimed to be scientific and ultimately true, were certainly lacking, to say the least.

Thanks to the Communists, Russia have known no true soviet socialist power, no revolutionary socialism or communism of Karl Marks, whatsoever! What we have known was a totalitarianism of a homegrown cabal of political leadership of one and the only party. They called that party Communist but it was a misnomer and a lie, just like most of their rhetoric, which had nothing to do with the reality of their policies.

When that kind of “communism” had failed, we have found ourselves to be descendants of a political system we are still struggling to make sense of and give it a proper name.

  

  

    

Дома веротерпимости: Господь терпел... и вам велел!

Министерство регионального развития РФ планирует создать в десяти городах России региональные "центры веротерпимости".

Центры веротерпимости будут созданы в Санкт-Петербурге, Омске, Томске, Новосибирске, Хабаровске, Екатеринбурге, Ростове-на-Дону, Самаре, Нижнем Новгороде и Иркутске.

Создание и развитие региональных центров веротерпимости планируется в рамках разрабатываемой Минрегионом России совместно с заинтересованными федеральными органами исполнительной власти и администрациями субъектов Российской Федерации в соответствии перечнем поручений президента Российской Федерации Путина федеральной целевой программы «Укрепление единства российской нации и этнокультурное развитие народов России (2014-2018 гг.)».

Кажется, всё понятно!

Тем не менее, довольно чудаковатое название планируемого учреждения настораживает. Оставляя в стороне вопросы возможных будущих махинаций с недвижимостью, хищения бюджетных средств, выделенных на строительство и техническое оснащение, а также формализма при организации мероприятий в предполагаемых центрах, остановимся на практической целесообразности, предназначении и возможных последствиях этого мероприятия с точки зрения развития культуры, социального, межнационального и межконфессионального взаимодействия народов России.

Проще говоря, кто и зачем будет ходить в эти центры?

На первых парах, создается впечатление, будто государство намерено с помощью этих "центров" научить или заставить представителей всех вероисповеданий и этнической принадлежности относиться друг к другу с большей терпимостью  и толерантностью. Настораживает благонамеренное звучание самой идеи. Более того, настораживает имплицитное обвинение любой ярко выраженной религиозной или этнической принадлежности в заранее не толерантной или нетерпимой позиции по отношению к другим конфессиям и этносам.

Сама по себе идея мирного сосуществования не может вызывать нарекания, если только ее не испортить негодным исполнением!

Прежде всего, хотелось бы надеяться, что само название планируемых учреждений будет иное. Ошибкой было бы считать, что дома с подобным названием станут притягивать к себе тех, кому близка веротерпимость. Как раз наоборот! Те, для кого церкви, мечети и синагоги, не говоря уже о культовых сооружениях языческого типа («родноверов» и им подобных), не являются по определению местами, где проповедуется терпимость к представителям иных убеждений, взглядов и верований, найдут в этих центрах своих единомышленников. Однако, это - далеко не "верующая" публика. Для убежденных православных христиан, мусульман и иудеев эти центры останутся экзотикой, а не местом, где можно попрактиковать свою толерантность.

Толерантность - это удел людей, не имеющих религиозных убеждений и стоящих за пределами межрелигиозного диалога. Проблема веротерпимости, по сути, прежде всего, является проблемой, свойственной людям, не принадлежащих к какой-либо религиозной организации. В условиях многонационального и многоконфессионального российского общества, как и любого другого исторически сложившегося «мультикультурного» социума, религиозный фундаментализм и религиозный экстремизм не отражают реального естественного процесса межрелигиозного общения, а являются результатом позднейшего вмешательства в религиозную жизнь извне. Примеров тому - более, чем достаточно.

Представители различных религий и верований имеют каждый свои дома и центры, в которых они собираются и учатся жить бок-о-бок друг с другом и представителями других вероисповеданий и этнической принадлежности в духе взаимной любви и взаимовыручки. От того, насколько успешен этот воспитательный процесс внутри каждой конфессиональной группы, зависит жизнь всех ее членов. Поэтому, в "дома веротерпимости" пойдут, скорее всего, граждане, не являющиеся членами той или иной религиозной общности, в том числе граждане, страдающие недостатком терпимости по отношению к религиозным взглядам своих сограждан. Это - нерелигиозные люди, ведущие светский образ жизни вне рамок какой-либо определенной религиозной традиции. Им и пойти-то больше некуда! Не считая, конечно, публичных увеселительных заведений.

Иными словами, пока еще не известно в каком именно формате будут организованы эти "информационные площадки", центры веротерпимости представляются мне, в лучшем случае, своеобразными лечебницами для людей с мятущимся духом, не нашедших ответа на свои вопросы ни в соответствующих религиозных учреждениях (собраниях), ни в светских (семья, школа, ВУЗ, места трудовой занятости, культурно-образовательные учреждения). По количеству и качеству участников и посетителей центров веротерпимости можно будет судить, насколько успешно продвигается работа антихристианской и антирелигиозной направленности в российском обществе. Можно сказать, что государственные центры веротерпимости станут центрами притяжения нерелигиозного элемента в обществе и, одновременно, катализаторами и индикаторами развития внерелигиозных общественных отношений.

Ватикан: теперь всё – как у нас!

Впервые в истории Католической церкви Папой Римским стал представитель ордена иезуитов. Более того, впервые в истории Католической церкви вновь избранный понтифик выбрал себе имя Франциск. По мнению богословов, выбранное новым (266-м) понтификом имя является важным знаком. Это имя святого, который посвятил свою жизнь служению беднейшим из бедных, распространению благой вести и служению Церкви.

Став Папой Франциском, 76-летний Архиепископ Буэнос-Айреса и примас Аргентины Хо́рхе Ма́рио Берго́льо (Jorge Mario Bergoglio) исключительно силой своего личного авторитета и народной любви, завоеванных им в странах Латинской Америки, мгновенно поднял звание Папы Римского на новую духовную высоту и в одночасье преобразил облик всей Католической Церкви, придав развитию этого древнего института европейской цивилизации дополнительный импульс. Словно глоток свежего воздуха, надежда на глубокое духовное обновление и развитие Церкви придала силы и наполнила радостью сердца Христиан всего мира, не только Католиков, но представителей всех вероисповедований и деноминаций.

Направление развития Католической церкви, предложенное в программе Франциска («чтобы Церковь была бедной и для бедных»), в значительной степени обусловлено объективными причинами, вызванными финансово-экономической и информационной войной, которую международный финансово-олигархический капитал развязал против Ватикана. Поэтому, конечно, нельзя сказать, что церковное руководство Католической церкви вдруг, ни с того, ни с сего, выступило с добровольной инициативой начать постепенное свертывание имперского величия Ватикана. Во многом этому способствуют исторические перемены, которые переживает сегодня европейское общество и весь мир в целом.

В сегодняшнем мире, охваченном лихорадкой глобализации и финансово-экономических реформ, место Католической церкви как религиозной организации и Ватикана как субъекта международных политических и экономических отношений стремительно меняется. Очевидно, в условиях развития современной международной финансовой системы Ватикан будет занимать куда более скромное положение, чем мы привыкли видеть.

До сегодняшних пор Католическая церковь оставалась влиятельным и относительно свободным игроком, способным самостоятельно решать вопросы своего экономического обеспечения, в основном, путем операций с активами на фондовом рынке и финансовых махинаций в банковской сфере. Но теперь все меняется и последние события и скандалы, связанные с Ватиканом, наглядно продемонстрировали, что силы, заинтересованные в уменьшении роли Католической церкви, существенно ограничили возможности банковских структур Ватикана. Возможно, Ватикан лишился, также, возможностей для политического маневра. В быстро формирующейся системе мирового правительства развитие международных финансовых отношений ведет к становлению централизованной глобальной финансовой системы, в которой, явно, нет места независимому государству Ватикан с его самостоятельной идеологической платформой и политическими амбициями, а главное, с его независимой финансово-экономической деятельностью. Раз система глобальной централизации развивается в направлении формирования глобальной вертикали власти, с международными финансово-олигархическими структурами во главе, то все субъекты финансово-экономических отношений, входящие в состав этой системы, должны быть подчинены центральным органам власти. И можно с уверенностью утверждать, что формирующиеся ныне органы власти мирового правительства находятся не в Ватикане.

Характер этих перемен делает невозможным кому-либо из субъектов международных финансово-экономических отношений оставаться в стороне от этих процессов. Все государства, так или иначе, вовлечены в этот процесс глобализации. Ватикан обречен превратиться из некогда независимого игрока в часть глобальной финансово-экономической и политической номенклатуры, подчиненной центральным органам власти мирового правительства и играющей ту роль, которую ей отведут, по милости или по соображениям практического характера, представители глобальных элит, обладающие реальной властью в новом мировом порядке.

Стремление наднациональных корпоративных структур упразднить национальное государство как явление подтверждается решительной последовательностью их действий, в том числе, насильственного характера, и не оставляет Ватикану, как отдельному государству, никаких шансов в этом отношении. В этом контексте, Католическая Церковь становится все больше похожа на Русскую Православную Церковь (РПЦ). В отличие от Ватикана, выступавшего на протяжении многих столетий в качестве независимого субъекта политических и финансово-экономических отношений в Европе, РПЦ всегда находилась в подчиненном положении по отношению к центральной власти, независимо от того, была эта власть представлена в лице царя, императора или политбюро коммунистической партии.

Несмотря на то, что, на первый взгляд, может показаться, будто Ватикан с избранием нового папы начал движение в направлении обратном от того, куда движется современная РПЦ, выстраивающая новую «церковно-государственную симфонию», стремящаяся к благотворному союзу с социальными элитами, это расхождение – чисто поверхностное, выражающееся, по большей мере, в имперском внешнем блеске и крикливой мишуре церковного обряда и убранства, которые в Православной церкви в последнее время расцвели пышным цветом, а в Католичестве, судя по высказываниям папы Франциска, скоро пойдут на убыль. Это внешнее различие не должно затмевать того факта, что Католическая Церковь потеряла свою независимость и стала, как и Русская Православная Церковь, придатком политических структур, от которых теперь зависит материальное состояние Ватикана. То обстоятельство, что структуры, которым теперь подчинена в административном и хозяйственном отношении Католическая Церковь носят ярко выраженный глобальный, то есть наднациональный, характер, не умоляет самого факта произошедшей с Ватиканом трансформации, в результате которой папа римский в одночасье стал больше похож на Патриарха РПЦ, чем наш Патриарх, не смотря на многолетние старания, - на Папу Римского. Таким образом, Католическая церковь, в силу наметившейся тенденции, стала больше похожа на РПЦ. Последняя же, не смотря на все ее религиозное диссидентство и увлечение католицизмом, нисколько не стала походить на Католическую Церковь и ни на йоту не приблизилась к тому состоянию объективной политической и экономической независимости от светских властей, какой пользовался на протяжении многих столетий Ватикан.

Заручившись поддержкой государственного административного ресурса и бюджета, многократно умножив ряды собственной церковной аристократии, РПЦ, тем не менее, осталась в таком же зависимом положении от Кремля, как и сто лет назад. В этом заключается главная особенность развития Христианства на Руси, исторически обусловленного объективными естественными факторами, а, следовательно, не противоречащего естественному историческому процессу. Точно так же, естественный экспансионистский характер развития капитализма, приведший, в конце концов, к заключительному империалистическому этапу (глобализация), выступает сегодня в качестве объективного фактора, влияющего на развитие отношений между Ватиканом и властными структурами транснациональных корпораций, стремящихся построить единую глобальную империю.

В этих условиях Католическая Церковь, конечно, сможет заниматься делами веры и любви. Принимая во внимание сложившиеся обстоятельства, Ватикан всегда может воспользоваться опытом РПЦ в этом отношении. Потому что, не смотря на все имеющиеся внешние различия, Католическая и Православная церкви, впервые за все время их существования, в силу объективных причин встали на путь естественного сближения, стали еще больше похожи друг на друга и следует ожидать, что все более похожими станут их реагирования на современный мир.