Проверка качества веры

«Вера же есть осуществление ожидаемого и уверенность в невидимом». (Heb 11:1)

«Смотрите, не отвратитесь и вы от говорящего. Если те, не послушав глаголавшего на земле, не избегли [наказания], то тем более [не] [избежим] мы, если отвратимся от [Глаголющего] с небес, Которого глас тогда поколебал землю, и Который ныне дал такое обещание: еще раз поколеблю не только землю, но и небо. Слова: `еще раз' означают изменение колеблемого, как сотворенного, чтобы пребыло непоколебимое. Итак мы, приемля царство непоколебимое, будем хранить благодать, которою будем служить благоугодно Богу, с благоговением и страхом, потому что Бог наш есть огнь поядающий». (Евр. 12:25 – 28)

Проверка качества веры

Вера – это осуществление ожидаемого. Уверенность в невидимом. Вера эта направлена на объект, который находиться за пределами мироздания, то есть за пределами не только «видимого» мира, но вообще за пределами всего «сотворенного». При этом «небо», или «небеса», являясь «невидимым», то есть частью «невидимого» для нас сейчас, также представляют собою часть «сотворенного», поскольку могут быть «колеблемы» и «изменяемы».

Вера многих людей направлена на «небеса» как на «место» пребывания Бога, потому что знания верующих о Боге и о многих вопросах, касающихся различных аспектов духовного, смешаны, противоречивы, запутаны и, зачастую, не просто, неполные, а ошибочные. Хотя знания сами по себе мало необходимы, если есть вера, но в эпоху информационного противостояния двух миров – мира злых и мира добрых дел -  иная информация может подорвать веру, если вера направлена не в ту сторону, полагает себе границей или объектом тварь, вместо Творца, и не подкрепляется постоянным обращением к Откровению. 

Откровение, как известно, дано нам в двух ипостасях: одна – это Природа, то есть Творение, в котором образ Божий запечатлен, как в личности Человека, так и в лике Природы; вторая – это личность Иисуса Христа, явившего нам образ Божий через посредство своих слов и дел. Должное, соответствующее особенностям и условиям современной жизни человеческого общества, обращение к обеим этим сторонам Откровения позволит отделить тварь от Творца и направить веру детей Божиих на Творца, отвернув ее от того, что Бог создал нам в услужение.

Поскольку «небеса» являются «сотворенным» и могут быть изменены, так же, как Бог менял землю во времена Ветхого Завета, то, следовательно, «небо» может и будет измерено и изменяемо как часть окружающего нас «сотворенного», то есть Природы. Иными словами, душа, ангелы, силы небесные, покорятся Человеку так же, как покорилась видимая часть Природы и открыла человечеству те законы природные, которые изучаются естественными науками, в том числе, физикой, биологией и психологией. Поскольку «небеса» являются частью «колеблемого, как сотворенного» и не являются тем, что мы называем «царство непоколебимое», которое единственно «пребудет» вечно и где пребывает вечно неизменяемый Бог, следовательно, душа и «небеса», куда она отправляется сразу по физической смерти тела, являются, будучи частью «сотворенного», не выше естественного мира, а частью естественного и подлежат изучению, наблюдению, измерению и познанию, наравне со всей остальной Природой.

Точно так же, как в свое время Коперник, Бруно, Галилей, Декарт и другие ученые и мыслители открывали для себя новые аспекты видимого, раздвигая границы познания сотворенного и освобождая его от воображаемого сверхъестественного присутствия и прямого участия Божественного, так и мы сегодня расширяем сферу познанного, все глубже проникая в те пределы видимого и невидимого, где, казалось бы, «колеблемое» начинает соприкасаться с «непоколебимым» и физики бегут к священным писаниям искать ответы на возникающие вопросы.

Все чаще прихожане обращаются с вопросами о свободе воли и Божественной предопределенности, предвосхищая тем самым давно назревшую потребность богословия выработать отвечающее нынешним условиям общественной жизни учение, которое поставило бы точку в отношении детерминизма-индетерминизма. Богословие предполагает синтез всех наук, направленный на применение знаний о Природе и Человеке для живого понимания Откровения в Иисусе Христе. Недостатка в этих знаниях нет.

Например, учение об объективной, закономерной взаимосвязи и причинной обусловленности всех явлений и процессов, в том числе процессов психической деятельности человека, подтверждается результатами современных исследований в нейробиологии, или «нейронауке» (neuroscience). Изучение человеческого мозга является междисциплинарной наукой и включает в себя много уровней изучения, от молекулярного до клеточного уровня (отдельные нейроны), от уровня относительно небольших объединений нейронов, до больших систем, таких как кора головного мозга или мозжечок, и на самом высоком уровне - нервную систему в целом.

У сегодняшней нейробиологии нет законченной теории нервной системы, которая, подобно теории Декарта о «проводящих путях», давала бы стройное, логичное и непротиворечивое представление о том, как функционирует мозг человека. Но, учение мозга стало синтетическим. «Наддисциплинарный» характер «нейронауки» позволяет делать выводы, касающиеся, в том числе, и отношения человека к восприятию своего «Я», своей личности и своих представлений о свободе воли. «Наддисциплинарный» характер богословия позволяет делать выводы, касающиеся морально-нравственной, этической стороны жизни человека, а также определять ориентиры духовной жизни, в том числе, в вопросах веры.

Вера, направленная на ложный объект, делает верующего уязвимым для соблазнов, когда «непоколебимая» сущность объекта его веры на поверку оказывается ложной, а сам объект веры – частью тварного мира. Где проходит граница мира «пространство-время», определяющая пределы этой или любой иной формы существования материи? Где граница «сотворенного»? Где начинается «непоколебимое»? Пренебрежение Откровением в лице Иисуса Христа ведет к самоубийственному материализму в форме экстремистской тоталитарной диктатуры атеистического толка. Пренебрежение Откровением в лике Природы и личности Человека ведет к догматической деградации, религиозной профанации и папизму. Именно поэтому важно соединение, синтез этих двух направлений познавательной и творческой деятельности человека.

Что же получится в результате этого синтеза? «Проповедники говорят: «Смотри, человек: звезды не сбиваются со своих путей, вся тварь в мире исполняет волю Творца, и только ты, человек, способен совершать свинства! Пойди и научись у Вселенной!». В этом оказывается религиозный смысл, которым эпоха наделяет естествознание».

Совершенно справедливо замечают те, кто говорит, что любящий Бог Отец сотворил нас не для вечных мук и страданий. Это относится как к эсхатологическому, так и к земному аспекту жизни человечества. Ключ к Спасению, во всей полноте смысла этого слова, заключается в распознавании и выработке универсально приемлемой формулировки определенного Закона, применимого к жизни Человека как в этом, так и в ином мире. Кажущаяся очевидность этого Закона, как и его простота, не уменьшают трудности его формулирования. Богословская мысль в эту судьбоносную эпоху призвана сформулировать этот закон, опираясь на твердыню веры и очищая ее от песка «колеблемого».

  

«Иисус говорит им: неужели вы никогда не читали в Писании: камень, который отвергли строители, тот самый сделался главою угла? Это от Господа, и есть дивно в очах наших? Потому сказываю вам, что отнимется от вас Царство Божие и дано будет народу, приносящему плоды его; и тот, кто упадет на этот камень, разобьется, а на кого он упадет, того раздавит».  (Матф. 21:42-44)

 «Ибо сказано в Писании: вот, Я полагаю в Сионе камень краеугольный, избранный, драгоценный; и верующий в Него не постыдится. Итак Он для вас, верующих, драгоценность, а для неверующих камень, который отвергли строители, но который сделался главою угла, камень претыкания и камень соблазна…» (1Петр. 2:6-7)

Карикатура на злобу дня:

"Необходимость церковно-обрядовой реформы назрела, как никогда..."

Священник в рясе стоит на амвоне и, размахивая кадилом, словно булавой, отбивается от толпы пытающихся взобраться на амвон панков всех мастей (с разноцветными чулками на головах), заполонивших церковь. Над головами панков, плотной толпою стоящих в церкви и жаждущих своей очереди, виднеются таблички с различными названиями панк-групп (скабрезными словосочетаниями на «излюбленную» тему).

Надпись над рисунком (слова священника): «Говорил же я, что нyжнo прaвo кaждeния двyмя кадилaми»!

Профессор МДА А.И. Осипов: О некоторых вопросах современности

Ключ к Спасению

 «Я есмь дверь: кто войдет Мною, тот спасется, и войдет, и выйдет, и пажить найдет». (Ин. 10:9)

«…Трудность, связанная с христианской вестью в сегодняшнем мире — это то, что богословские концепции застыли в непонятных для современного человека формулах. Из всего этого рождается нынешний кризис веры. Необходимо разработать новый метод в богословии. Истина веры не может быть просто перенесена в своих традиционных доктринальных формулах…». - Карл Ранер (1904 - 1984 г.г.)

Христианские богословские концепции, как Православные, так и Католические, застыли в непонятных для современного человека формулах. Традиционные доктринальные формулы составлены на языке позднеантичных представлений о Вселенной и Человеке. Этот язык для подавляющего большинства верующих, не говоря уже об атеистах, не совсем понятен сегодня. В этом кроется причина современного "кризиса веры" и эта проблема актуальна для Христианского мира в целом. Ответом на этот мировоззренческий кризис может быть только соединение современного научного и традиционного духовного знания и время для подобного синтеза пришло.

Речь идет о необходимости раскрытия смысла Откровения в контексте того времени, в котором мы живем, с использованием современного языка мировидения, выросшего и объективно изменившегося за последние две тысячи лет в результате познания окружающей нас природы и человека. Церковь проповедует на языке, на котором формулировалось мировоззрение позднеантичного сознания. Сегодня этот язык устарел. Не Откровение устарело, но средства и формы отображения его содержания, которыми до сих пор пользуется современная богословская мысль и Церковь в своей проповеди. 

Познание Бога идет параллельными путями: с одной стороны, мы познаем Творца через Его Творение, путем познания законов окружающей нас природы, частью которой мы сами являемся. С другой стороны, мы познаем Бога через Его Сына, Иисуса Христа, проникая в смысл и значение того, что Спаситель говорил и делал, чтобы правильно следовать Его заветам. Раннехристианские мыслители использовали накопленные человечеством многовековые знания, чтобы сформулировать открывшуюся им в Иисусе истину. Сегодня христианские мыслители стоят перед такой же задачей. Увидеть смысл Откровения, явленного нам в Иисусе Христе, и передать его, используя также те знания, которые были накоплены человечеством за последнюю тысячу лет.

Сделать это необходимо по той причине, что современный уровень общественного сознания не соответствует давно устаревшим формам богословской мысли.

Имеющиеся у нас сегодня знания объективных законов природы, частью которой мы являемся, открывают нам смысл Откровения в такой мере, в какой Иисус Христос посредством притч открывал его Своим ученикам с учетом их уровня сознания. И эти знания делают неизбежной формулировку Откровения в контексте категориального аппарата, соответствующего нашим современным знаниям, если только мы всерьез доверяем Иисусу как Спасителю и рассматриваем его Личность как Откровение, то есть эмпирическое представление универсальных космических законов бытия в действии в условиях, которые, на первый взгляд, прямо противоречат этим законам и, при определенных обстоятельствах, делают их проявление невозможным.

Мысль современных богословов, жаждущих познать Иисуса Христа, мечется в тесной клетке языка, который ограничен по своим возможностям и делает Откровение для современного сознания не просто не понятным, но превращает его в ребус, в какую-то загадку. Распутать этот клубок противоречий в состоянии только опытные богословы. Но для того, чтобы сформулировать увиденную ими истину в понятных для обывателя образах, сегодняшний богослов вынужден возвращаться к тому, с чего все началось, к самому началу христианской мысли, к самим притчам Иисуса Христа. Оперирующие примитивными и, к тому же, культурологически чуждыми для нас бытовыми реалиями, которые существовали в Палестине более двух тысяч лет назад, эти притчи, тем не менее, оказываются ближе и понятнее современному человеку, чем категории и понятия оккультно-языческого мировоззрения, лежащие в основе доктринальных формулировок христианского мировидения.  Если это несоответствие формулировки Откровения современному уровню сознания сохранится, то первое, что может произойти, это сужение сферы влияния Христианского вероучения на общественное сознание, сведение связи Христианской религии с современной жизнью большей части общества к ритуалу, имеющему значение лишь культурологического характера. Объединяющая и консолидирующая роль Церкви уменьшится. Кроме этого, активизируется внецерковная тенденция антихристианской направленности, использующая потребность общественного сознания в адекватной, рационально аргументированной формулировке основных мировоззренческих принципов, для формирования идеологии, основным содержательным элементом которой является крайне критическое отношение к христианскому мировоззрению вообще. Следует помнить, что потребность общественного сознания в едином мировоззренческом поле, сформированном на основе рациональной аргументации в соответствии с современным уровнем знаний о природе и человеке, является естественной (природной), то есть игнорировать ее нельзя ни в коем случае и никогда. В условиях, когда Христианское вероучение исторически обладает государствообразующей, консолидирующей, силой, единственный способ вдохнуть жизнь в это вероучение и, тем самым, спасти государство от потенциальной дезинтеграции это рационально аргументировать основной элемент христианского богословия – апологетику. Сделать это можно только обращаясь к разуму, используя те знания человечества, истинность которых не вызывает у большинства населения никаких сомнений. 

Исторические события последних двухсот лет ярко свидетельствуют о трагической обратнозависимой взаимосвязи между кризисом веры и государственной целостностью общества, чьи национальные идеалы теснейшим образом связаны с религиозным вероучением. Жизненность вероучения важна для духовного единства нации. Единение возможно лишь на основе разделяемых в обществе мировоззренческих принципов, истинность которых, подтверждается не только рациональной аргументацией, но и реальной животворящей силой, и потому не вызывает ни у кого сомнений. 

Современное общество «исповедует» научное мировоззрение, потому что истинность известных законов природы, открытых человечеством за последние сотни лет, сомнений не вызывает. В плане познания Бога через Его Творение, вера в истинность известных нам законов природы, частью который является сам человек, - это та твердыня, на которой строится первая часть здания нашего мировидения. Вторая часть – это вера в Иисуса Христа, в истинность Его слов и деяний. Соединение этих двух частей позволяет сформулировать послание Иисуса Христа в рамках категориального аппарата наших знаний о законах природы, тем самым сохранив преемственность богословской традиции, с одной стороны, а с другой - обеспечив надежное основание для аргументации морально-нравственных принципов использования научных достижений в будущем.

Неизбежность синтеза научного знания и знания Иисуса Христа для страны, существование которой как мировой сверхдержавы немыслимо без консолидирующего начала Христианства, обусловлена тем, что потребность в едином мировоззренческом пространстве – это объективная реальность, с которой необходимо считаться, а реформирование традиционных богословских доктринальных формул, основанное на рациональной аргументации христианской апологетики, возможно лишь, используя накопленный естественнонаучный опыт.  

История показывает, что использование политтехнологических наработок применительно к Церкви в ущерб естественному консолидирующему влиянию последней в итоге всегда приводит к неизбежной дезинтеграции общества. Рациональный подход, избавленный от нежелательных внешних влияний на развитие отношений власти с Церковью, диктует последовательное и взаимовыгодное сближение научной и богословской мысли.  

Мы стоим на пороге Откровения, которое есть дверь в другой мир. Все сокровища знаний о вселенских законах бытия находятся за этой дверью. Ключом, которым мы откроем эту дверь, является сложенные вместе две части нашего мировоззренческого здания: знание законов природы и знание Иисуса Христа. По отдельности эти части использовать очень опасно, даже самоубийственно для человечества. Но, сложенные вместе, они – ключ к двери, которая ведет в Царство Небесное.   

Апологетика

Христианская апологетика – это фундамент, на котором строится все здание познания Бога через Иисуса Христа.

Апологетика, в традиционно-историческом значении, представляет собой собирательное название трудов раннехристианских писателей-философов второго-третьего веков, защищавших в своих трудах основы христианского мировоззрения, а в классическом богословском значении – это базовая отрасль теологии («основное богословие» в православии, «фундаментальная теология» в католицизме), занимающаяся защитой христианского вероучения посредством рациональной аргументации. Цель христианской апологетики – защита и оправдание вероучения с помощью доводов, обращенных к разуму.

Первые апологии были обращены к римским императорам или просвещенной публике с целью доказать правоту христианства. 

Затем апологии создавались в период гонений на христианство. Св. Августин, например, написал трактат «О граде Божием» (413-426) в ответ на адресованные христианам обвинения в том, что постигшие Рим несчастья вызваны отказом от веры в языческих богов. Апологетика обосновывала преимущества моральных принципов вероучения Иисуса Христа, их совместимость с греческой философией, преимущества христианства в роли государственной религии. 

Когда христианство стало государственной религией, христианская апологетика подразумевала уже не защиту христианской веры от нападок нехристианских мыслителей, а защиту ортодоксии от соперничающих трактовок веры в рамках христианства.

Во всех случаях апологетика принципиально защищала идею (учение Христа, веру), но не непосредственно носителей этой идеи или совершаемые ими поступки.

Такое злоупотребление как подмена объекта защиты в христианской апологетике недопустима. Иначе, это уже не апологетика, а нечто иное. Если подобное происходит, то, скорее всего, по причине упадка богословия. Оправдание ищется поступкам, а не идеям. Основанием же для оправдания поступков служат идеи, формулировка которых допускает неоднозначное толкование. В данном случае корень проблемы кроется в слабости богословской мысли, не способной выработать новый метод, который позволил бы устранить существующие противоречия и вновь сделать доступным для понимания современного человека, воспитанного, как и язычники две тысячи лет назад, в нехристианской среде, утверждение, что «Христос — это Бог, ставший человеком». Тогда это удалось сделать первохристианским апологетам-философам. Сумеет ли современная богословская мысль подняться на ту же высоту современного научного знания, как в свое время – на уровень позднеантичной философии?

Неспособность современной богословской мысли рационально аргументировать свою позицию, используя доводы, обращенные к разуму, является главной причиной современного кризиса веры. На пути позитивного видения стоят богословские концепции, которые застыли в непонятных для современного человека формулах. Мертвая буква традиционных доктринальных формул приводит к тому, что сегодня их апологеты эксплуатируют оккультно-языческие предрассудки общественного сознания так же, как и две тысячи лет назад. Любую идею можно оправдать, доказав, рационально аргументировав, ее истину. Для этого необходимо, как минимум, говорить на языке, понятном для большинства современных людей. Если же одно непонятное явление объяснять и давать ему определение через другое, не менее непонятное явление, общепринятое определение которому еще также не дано, то естественной реакцией на это является отторжение, недоверие и, в конце концов, безразличие к обсуждаемому вопросу. 

Неспособность современного христианского богословия оправдать (возможно, как ни странно это может прозвучать, неспособность даже понять) Иисуса Христа (его слова и дела) в контексте современного научного (в противовес традиционному «оккультно-языческому») мировоззрения приводит к необходимости оправдывать все те ужасы «инквизиторской болезни». Самое интересное то, что последние являются именно результатом бесплодия богословской мысли, а за ней и миссионерской деятельности, которые оставляют как зелотов, так и апологетов и адептов христианского вероучения (мировоззрения) в большинстве своем неудовлетворенными аргументацией традиционных доктринальных формул. 

The Great Synthesis

Life, as a way to demonstrate truth, refers to Jesus Christ, while Christianity is a narrative of life, whereas the language of the narrative grows out of the knowledge obtained from the systematic study of the structure and behavior of the physical world, especially by watching, measuring and doing experiments, and of the development of theories to describe the results of these activities.

Война против Церкви: контрудар христианского гностицизма

Мистическая потусторонность и суеверно-предрассудочные идеи и понятия, которыми до сих пор окутана богословская тематика, пришли к нам из далекого прошлого и отражают образ мыслей, мировоззрение человека поздней античности. Уже тогда эти воззрения и весь категориальный аппарат оккультно-языческого мировидения подвергались сомнению современниками.

Многие тысячи лет человеческий мир жил, окруженный антропоморфно представляемыми невидимыми силами вне и внутри человека. Тысячи лет развивался понятийный аппарат, в котором отражалась постепенно усложняющаяся  система взаимоотношений между наблюдаемыми явлениями окружающей природы и психики человека. Эта система была универсальной, с отдельными характерными культурологическими различиями и вариациями, и являлась общепринятой моделью Вселенной, Космоса, которая лежала, не претерпевая кардинальных изменений, в основе социальной организации всех древних обществ мира на протяжении многих тысяч лет.

Ко времени рождения Иисуса Христа эта древняя, как мир, система общественного мировоззрения пришла в упадок. Вера в незыблемую истину языческих учений о мире начала колебаться, что получило отражение, в том числе, в античной философии.

Конец времен, о которых говорит Иисус, это конец длительного периода твердой уверенности человека в своей (языческой) системе ценностей и представлений об устройстве мира и положении человека в нем.

Именно это древнее языческое начало объединяло на уровне сознания народы Римской Империи, когда Христианство, после трехсот лет неприкаянного существования, было объявлено римскими властями официальной государственной религией мира. Основы Христианского учения, сформулированные в общепринятых для того времени упрощенных формулировках, делали новую «религию» общедоступной для восприятия и несложной для понимания. В сочетании с «чудесами» это делало новое учение неотразимым. Кроме того, дополнительный акцент на неотвратимости страшного наказания за непослушание также умело эксплуатировал древние языческие страхи и превращал догматическое учение Церкви в очень удобный политтехнологический инструмент подчинения и управления, что и было продемонстрировано с самого начала официального существования Христианской Церкви.

Гностицизм, в свою очередь, был широко распространенным и разветвленным религиозно-философским (то есть легитимным современным научным) течением поздней античности, в котором с определенного момента поиск смысла послания Иисуса Христа, заключенного в его словах и делах, имел особенную ценность и не подстраивался под политическую необходимость. Христианский гностицизм, выросший на этой почве в 1 -2 веках, дожил до наших дней, потому что, несмотря на свою «неполиткорректность», в части касающейся познания Христа и его учения, был ближе к «познанию» и «сознательному почитанию», которые соответствовали духу начинающейся новой эпохи, чем «поклонению» и «слепому повиновению», свойственным эпохе языческого культа. Поэтому Христианский гностицизм, как «знание» Иисуса Христа, сегодня интересен для понимания личности Спасителя и всей полноты содержания его вести.

Оккультное, языческое начало также свойственно гностицизму. Это неудивительно и не существенно. Путеводной нитью к истине, в современном для нас ее выражении, стала связь древних языческих семитско-вавилонских учений с греческой идеалистической философией. Неслучайно, что термин «гностицизм» введен кембриджским платоником Г. Мором, в 17 веке.

Гностицизм как попытка найти новый «мировоззренческий синтез» символичен для нас, потому что потребность в подобном синтезе осталась до сих пор неудовлетворенной, а «официальная христианская идеология», оттеснившая в свое время Христианское Познание на задний план, теряет свою былую силу и объединяет лишь небольшие разрозненные группы дезориентированных Христиан.